• Образование
Автор
Иван Ерпылёв
1 публикация
Писатель, юрист

Гуманитарная катастрофа

Рассуждая о проблемах российской науки, только ленивый не упомянет «утечку мозгов», «копеечные зарплаты» учёных, фатальное отставание от других ведущих мировых держав. С другой стороны, есть феномен Григория Перельмана: гениальный математик не эмигрировал, отказался от премиальных денег, живёт скромно и даже не имеет официального научного статуса в России. Так тоже можно – и сколько таких энтузиастов? Значит, качество науки не всегда зависит от денег.

Увеличившийся поток финансовых вливаний прежде всего в фундаментальные исследования, в том числе через гранты, позволил говорить о возрождении российских точных наук, которые, кстати говоря, всегда были на должном уровне. Поэтому, рассуждая об упадке отечественной науки, стоит в первую очередь иметь в виду дисциплины гуманитарные и общественные. Именно там процветают плагиат, невежество, коррупция, почивание на лаврах. Я присутствовал на одном юбилейном торжестве в честь престарелого доктора юридических наук. Виновницу торжества лебезящие ученики в речах именовали «богиней правосудия». Конечно, с такими богинями храм науки запустеет.

Сторонний наблюдатель может прийти к неутешительному выводу: если вложения в гуманитарную науку вдруг увеличатся в несколько раз, то результат останется прежним. Видимо, это понимают те, кто определяет государственную политику в научной сфере. Деньги лучше отдать медикам, физикам и биологам, чем юристам, историкам и педагогам. В точных науках результат исследования поддаётся верификации. Псевдонаучным бредом на 300 страницах голову никому не заморочишь. Было бы хорошо, если бы армия лжеучёных эмигрировала. Но этого не произойдёт. Дельцы от науки вполне хорошо устроились здесь, ведь от них не требуется ни владения иностранными языками, ни даже знания собственного предмета. Искусственные нормативы по публикациям они выполнят благодаря деньгам или связям: цены на научные статьи начинаются от 300 рублей за страницу без написания текста и от 1000 рублей за страницу с написанием (так сказать, «под ключ»).

Где культурологи уровня М.М. Бахтина, историки уровня И.Я. Фроянова, лингвисты уровня А.А. Зализняка? Их нет, потому что входной билет в сферу гуманитарной компетентности стоит очень дорого: это и знание нескольких языков (древних – греческого и латыни и пары-тройки новых), это огромное количество прочтённой и осмысленной литературы.

Опыт алгебры или физики умещается в два-три учебника. Хорошо, не в два-три, а в двадцать-тридцать учебников. После изучения этого объёма при наличии математической одарённости или вообще научной интуиции учёный получает возможность оперировать всей информацией, необходимой для генерации нового знания. В гуманитарных науках объём необходимых знаний больше в сотни, а то и в тысячи раз. Без таких познаний даже добросовестный учёный будет решать уравнение со множеством неизвестных – и, в конце концов, поняв безнадёжность этой задачи, оставит честные научные изыскания и будет «как все» – выдавать заведомый бред.

В связи с этим представляется, что перестройка отечественной гуманитарной науки должна начинаться с решения нескольких фундаментальных проблем, которые можно обозначить следующим образом.

1. Повсеместное совмещение научной и преподавательской деятельности.

Собственно гуманитарных исследовательских институтов и центров не так много, и большая часть настоящих научных исследований продуцируется именно там. С другой стороны, от рядовых сотрудников гуманитарных кафедр российских вузов требуют доказательства «научной деятельности», вернее, её имитации – в виде платных публикаций в «вестниках» и якобы ВАКовских журналах. Соответственно, в более престижных журналах (попадающих в так называемый «индекс Хирша») будут, как правило, опубликованы те, кто имеет возможность заплатить больше денег – которые потом окупятся при повышении рейтинга за счёт премий. Преподаватели попроще (многие из которых просто передают имеющиеся знания, на производя новых) вынуждены напрягаться в поисках научных концепций, чтобы получить прибавку к заработной плате. Может быть, разные сферы деятельности учёных – науку и преподавание – следует оценивать по-разному? Или не считать преподавателей высшей школы учёными? И хотя бы выделять оплачиваемое академическое время для научных занятий преподавателям?

2. Отсутствие детальной регламентации процедуры написания и защиты научных квалификационных работ.

Некоторых практических вопросов подготовки и защиты научных квалификационных работ – диссертаций на соискание учёной степени кандидата и доктора наук – Положение о присуждении учёных степеней, утверждённое постановлением правительства РФ от 24.09.2013 № 842, как бы не касается. Например, для защиты нужны оппоненты и ведущая организация, а кто должен их найти – диссертационный совет или сам соискатель? Должно быть «положительное заключение организации, где выполнялась диссертация». А как быть, если она написана соискателем дома, вне официального научного пространства, как, например, статьи Григория Перельмана о гипотезе Пуанкаре?

Есть положительный опыт европейских государств, где быть оппонентом на защите диссертации – почётно и престижно. Соискатели выставляют тезисы диссертации на специальном сайте, и у них нет отбоя от маститых учёных, желающих стать их научными крёстными. Однако этот опыт возможен только в стране с положительной научной этикой и давними академическими традициями. Из личного опыта знаю, что зарубежные учёные в личном общении более доброжелательны и открыты, чем их некоторые не по заслугам зазнавшиеся российские коллеги. Французскому профессору с мировым именем ничто не стоит уделить некоторое время переписке с российским аспирантом и даже прислать ему сканы своих статей, тогда как российский профессор и доктор наук может даже не понять вопроса, с которым к нему обратились.

Процедура защиты диссертаций должна быть детально регламентирована. Диссертационные советы должны получить деньги для организации своей деятельности (в том числе для оплаты проезда и проживания иногородних членов совета и оппонентов). Это единственное серьёзное финансовое вливание, которое, на мой взгляд, нужно произвести в научной сфере.

 3. Фактическое отсутствие свободы научного поиска.

Законодательно гарантирована свобода научного поиска, то есть определения сферы своих интересов, тем публикаций и исследований. Вместе с тем эта свобода очень ограничена, прежде всего, по финансовым причинам – учёному приходится встраиваться в научную тему, которая была распределена для конкретной кафедры или научного отдела, или на которую был получен грант, или по которой были заказаны коммерческие (платные) исследования. Молодой лингвист хочет заниматься особенностями северных говоров, а его заставляют изучать городской сленг, потому что это перспективное направление, а северные говоры никому не нужны. В результате формируется полное безразличие к науке, к получению нового научного знания, что негативно влияет на результаты любого исследования.

Возможно, общую тему исследования следует формулировать на основе частных интересов или учёному стоит давать возможность примкнуть к группе исследователей, которые разрабатывают то, что ему небезразлично, даже если ради этого нужно будет переехать из Москвы в Красноярск.

4. Отсутствие независимой экспертной оценки результатов научной деятельности.

Особенностью отечественной гуманитарной науки является отсутствие научной дискуссии, споров, отсутствие перепроверки и критики научных результатов, полученных другими учёными. Многие оправдываются тем, что не хватает времени даже на свои дела, где уж тут перепроверять чужие идеи. К тому же гуманитарные науки страдают некой «наукообразной математичностью» – всё (от преступности до взятия Казани) пытаются представить в виде графиков, соцопросов, процентов. Методы точных наук в гуманитарной сфере знания очень поверхностны, они могут дать микроскопические объёмы нового знания, которое никто не сможет верифицировать. По моему мнению, гуманитарные науки работают с текстами (произведений, исторических источников, законов), в связи с чем следует развивать умение понимать и интерпретировать тексты, в том числе тексты научных статей и монографий.

Научному сообществу ещё не привита нетерпимость к плагиату, низкому уровню научных текстов, подтасовыванию результатов исследования. На жалобы на плагиат умудрённые научные деятели отвечают философски – мол, все друг у друга списываем. Наказанием за плагиат должно стать изгнание из научной корпорации независимо от срока давности. Другая причина нежелания спорить – неизбежный конфликт, который, как показывает практика, является затяжным и распространяется на учеников и аспирантов.

К сожалению, в отечественной науке критика идей и концепций воспринимается учёным как личная обида. Если же оппонент найдёт ошибки в рассуждениях и умозаключениях (что сделать нетрудно по причине повсеместно низкого уровня научных исследований), то «разоблачённый» учёный может навсегда затаить обиду и будет мстить. Споров нет даже там, где они должны быть – на конференциях и симпозиумах. Данные мероприятия представляют собой «солянку» из разнородных докладов, лишь формально объединённых общей темой. Как правило, к докладчику вопросов не возникает. Для того чтобы вернуть в гуманитарную науку традиции споров, дискуссий, особых финансовых вложений не нужно. Напротив, необходимо изменить систему оценки научного потенциала. «Мощь» учёного следует оценивать и по такому важному показателю, как количество найденных ошибок и нестыковок в трудах других специалистов. Этот показатель также должен влиять на размер премий и грантов. И тогда хотя бы из-под палки учёные будут вступать в споры, для того чтобы в дальнейшем такие дискуссии стали признаком профессиональной пригодности.

5. Затруднённость генерации и восприятия новых идей.

Отечественная традиция цитирования и пересказывания «достижений» предыдущих поколений учёных приводит к неумению генерировать новые мысли и понимать нестандартные идеи. Сам вязкий, со множеством цитат стиль научных статей отбивает охоту читать и выискивать в тексте крохи новизны. Новизна не может появиться там, где есть только цитаты, – чтобы возникло новое знание, необходим спор со своими предшественниками, опровержение или дополнение их мнений, исследование новых реалий.

Даже уважаемым учёным присущ «реферативный» стиль мышления, при котором в голове вертятся только цитаты авторитетов по рассматриваемому вопросу (и никакого своего мнения). Излишнее благоговение перед титанами также препятствует поиску истины, особенно в тех случаях, когда они очевидно заблуждались. Ещё сложнее объяснить новую концепцию. Далеко не все учёные владеют искусством простого изложения своих мыслей. Обычно тексты, даже содержащие новизну, написаны «наукообразно», с использованием специального научного жаргона, который призван показать высокий уровень образованности автора. Такие тексты тяжело понимать и цитировать.

Думаю, необходимо снять требования к объёму гуманитарных научных статей и диссертаций. Пусть исследование будет небольшим, но по существу.

6. Отсутствие международных связей.

Отечественная гуманитарная наука во многом варится в собственном соку в связи с элементарной неспособностью большинства учёных свободно читать тексты хотя бы на английском языке. Мучения с переводчиками и словарями начинаются, когда научным деятелям необходимо набрать нужный процент источников на иностранном языке в кандидатской или докторской диссертации, и заканчиваются при написании полного текста научного труда. Исключения лишь подтверждают правило – гуманитарное знание в России существует в отрыве от всего остального мира.

Если представители точных наук, медицины, информатики вынуждены отслеживать зарубежные публикации, поскольку полученное знание является универсальным, то иностранные гуманитарные исследования по российской тематике могут быть незначительными, но это не основание для того, чтобы не принимать их во внимание. Ещё в 60-х годах прошлого века основные положения научной монографии переводились на иностранный язык (как правило, французский или немецкий) и публиковались после основного текста. Это помогало зарубежным учёным иметь представление о результатах научного поиска. Сейчас же так почти никто не поступает, более того, и книг не высылает за «железный занавес», и фонд зарубежной научной литературы очень скуден.

Одна надежда на интернет, в котором в открытом доступе выложено очень много англоязычных и франкоязычных источников (были бы ещё те, кто мог бы их прочитать).

7. Разобщённость научного знания.

Самые интересные исследования всегда находились на стыке специальностей – например, лингвистики и истории, как «Берестяные грамоты» А.А. Зализняка. Однако существующая «номенклатура научных специальностей» не оставляет учёному никакого шанса заниматься проблемами смежной или даже далёкой отрасли – исследования просто не будут зачтены ему для учёного звания или для отчёта кафедры о научной работе. Кроме того, у нас утрачена методология универсального научного исследования, которое даёт возможность посмотреть на предмет с разных точек зрения.

В иностранных правовых исследованиях законоположения анализируются с позиций истории и социологии: действовали ли данные нормы права (не были ли они декларативными) и какой круг людей они затрагивали. В свете этих исследований было бы интересно узнать, какой процент населения затронули недавние «пенсионные реформы». Но такого серьёзного социологического исследования ждать ещё долго.

***

Гуманитарное знание – сокровищница человеческой культуры, основа благополучия цивилизации.

Законы природы при глобальной катастрофе будут открыты заново, но уникальный путь человеческой цивилизации может не повториться, а мы ценим его всё меньше и меньше, и посему назревает другая катастрофа – гуманитарная, которая вызвана неумением осмыслить культурный опыт предшествующих поколений. Гуманитарные исследования – это основа идеологии, основа интерпретации текстов и событий. При должной популяризации гуманитарные знания воссоздают народ, державу, империю, поскольку это знания о себе, а не о звёздах в небе и не о варанах острова Комодо. Столь важная отрасль знания отдана у нас на откуп самозванцам («фоменкам»), ленивым учёным, профанам, финансируется по остаточному принципу.

В других государствах громадные деньги из тощего бюджета тратятся на то, чтобы доказать происхождение всех народов от мифических укров, а у нас не могут провести фундаментальное историческое исследование, посвящённое автокефалии Русской православной церкви и украинскому церковному вопросу. Конечно, первоисточники на греческом языке. Их надо заново переводить и сопоставлять с нашими переводными грамотами. Нужно искать новые неопубликованные материалы. Наконец, нужно применить методы телеологического и исторического толкования текстов. Неужели нет специалистов, которые могли бы осуществить такую работу? Она заслуживает весомого гранта.

Забвение гуманитарных наук, пренебрежение ими грозит политической и культурной смертью, вольной интерпретацией нашей истории, исчезновением языка и литературы.



Комментарии 0
По времени
  • По времени
  • По популярности
Отправить (Ctrl+Enter)

Вам может быть интересно

все авторы